Чистый голос

К 100-летию Ольги Высоцкой
После знаменитой премьеры "Анны Карениной" во МХАТе режиссер-постановщик Владимир Иванович Немирович-Данченко прислал на радио свою личную благодарность "Диктору Высоцкой за сотрудничество".
Голос Ольги Высоцкой - опознавательный знак целой эпохи. Знаменитый диктор московского радио стала для своих сограждан воистину близким человеком, которого любят, которым гордятся, которому безусловно доверяют.
Ольга Сергеевна работала в суровое время, которое не располагало представителей ее профессии к ведению дневников и к откровенным рассказам о себе, об испытанном и пережитом... Шестьдесят лет у микрофона. Очень редко - в записи. Почти всегда - в прямом эфире. Сейчас даже трудно до конца представить всю степень ответственности и реальной опасности такой работы. Случайная оговорка, ошибка и... "суд был скорым и жестоким". Однажды кто-то из ее коллег в сердцах пошутил: "Да, слово-не воробей, поймают-вылетишь!.."
Как и Юрий Левитан, народная артистка СССР Ольга Высоцкая унесла с собой множество интересных фактов и подробностей собственной биографии, исторических событий, свидетелем и участником которых ей довелось быть. И все же, к счастью, после выхода на пенсию Ольга Сергеевна стала подробнее отвечать на вопросы младших коллег, сохранивших искренний интерес к ее профессиональной карьере и мастерству. В итоге, теперь я храню в своей домашней фонотеке несколько часов записей бесед с Высоцкой.
Последний раз я была у Ольги Сергеевны в канун ее девяностолетия... Договорились о встрече заранее. В назначенный час у двери квартиры на Малой Бронной встретила уходящую бригаду "Скорой помощи".
- Что случилось?
- Скачок давления. Голова закружилась. Упала. К счастью, без серьезных травм. Но лучше сейчас не беспокоить...
Нажимаю кнопку звонка с намерением лишь попросить домашних, если возможно, передать Ольге Сергеевне цветы... Посредники не понадобились. Хозяйка встретила меня, хотя и с забинтованной головой, но с твердым намерением "не болячки обсуждать", а пить чай и работать.
- Не теряйте времени, включайте микрофон! - сказала она таким знакомым и неповторимым голосом...
"На радио мне предложили быть позером"
- Ольга Сергеевна, голос-инструмент диктора. Как удалось вам сохранить его в такой чистоте и готовности к работе?
- Было в жизни всякое. Во время войны сутками находились в нетопленных студиях. Выходили в эфир под залпы зениток. Я ни разу не спускалась в бомбоубежище, и не только я - все дикторы не покидали своего рабочего места, хотя был строгий приказ и убежище тоже было. Знаете, чего больше всего боялись? Конечно же, потерять голос. Всю жизнь первая группа дикторов, с которой я начинала, занималась "грамотой голоса". Приходили специальные преподаватели. Тренинг продолжался часами. Мы не отлынивали-понимали, что на одних природных данных долго не протянешь. Только с хорошо поставленным голосом и безупречной техникой речи можно долго и успешно работать для слушателя, а не в "камский мох". Было у нас такое довольно обидное определение для тех работников радио, кто не спешит избавляться от "каши во рту". Не понимают, наверное, что поставленный голос и отсутствие дефектов речи в нашей профессии - знак качества.
- Ольга Сергеевна, ваш рабочий стаж на радио - 60 лет. Принято его целиком считать "дикторским стажем". Так ли это?
- В далеком 29-м году у меня были два пристрастия: спорт и театр. О работе на радио не думала. Но однажды, маршируя "со всей страной" под бодрую музыку "Утренней гимнастики", решила вдруг написать в редакцию письмо со своими размышлениями об этих радиоуроках - новой и очень хорошей затее замечательного организатора Владимира Васильевича Набокова. Видимо что-то задело в моем письме, и меня пригласили в первую малюсенькую радиостудию на Никольской познакомиться. Пошла, конечно. О чем говорили - в подробностях не помню. Да это и не важно. Главное, что наша встреча закончилась любопытным предложением, от которого я не смогла отказаться: улучшать передачу "Утренняя гимнастика" не советами со стороны, а реальным участием в ней. Меня взяли на ставку "позера" - так назывался исполнитель в студии тех самых гимнастических упражнений и команд, которыми ведущий взбадривал радиослушателей. Постепенно пришли к тому, что мне стоит самой вести уроки гимнастики сначала для детей, а затем и для взрослых.
Моя передача выходила в эфир между выпусками "Последних известий" в пять, шесть и семь часов утра. Городской транспорт так рано еще не работали, дикторов новостей привозили на старенькой радийной машине, которая, бывало, ломалась в пути. Когда диктор опаздывал, меня просили выручить и прочитать новости. Это была, конечно, самодеятельность, которую в один прекрасный день решили узаконить. Так я стала штатным диктором. Это было уже в 1932 году.
Любопытно, что с уроков гимнастики я начинала и свою не столь долгую телевизионную карьеру. Предложил мою кандидатуру в качестве ведущей Вадим Святославович Синявский. Экспериментальные программы отечественного телевидения транслировались тогда из такой знакомой мне студии на Никольской. Я чувствовала себя в ней вполне уверенно. Программу передачи решила не менять. Единственную дань телевизионной специфике воздала, надев свой самый элегантный красный купальник. Первый урок провела на большом подъеме. И каково же мне было вскоре услышать, что на черно-белом экране красный цвет не читается. Конфуз! Да еще какой. Это сейчас обнаженный человек на экране в порядке вещей. А в те годы?!
Или вот был еще случай, связанный с особенностями подготовки к первым телеэфирам. Ведущих и гостей тогда гримировали в лягушачий зеленый цвет. Такой макияж позволял выглядеть на экране самым естественным образом, - на экране, но не в студии, конечно. Зеленое лицо ведущей могло испугать кого угодно. Не стал исключением и Валерий Чкалов, с которым мне предстояло беседовать после легендарного беспосадочного перелета в США. Его коллеги - Байдуков и Беляков-пришли пораньше и безропотно дали себя загримировать. А командир экипажа, увидев нас в таком виде, чуть в обморок не упал. Хлопнул дверью и наотрез отказался участвовать в передаче. Еле-еле уговорили его тоже на время "стать зеленым"...
"Смешливость для диктора - огромный недостаток"
- Ольга Сергеевна, когда телевидение пришло в каждый дом, вы почему-то покинули его, вернулись на радио...
- Я поняла, что радио - мой дом. Здесь мне комфортнее. Я жестикулирую во время чтения. Это мне помогает найти более яркую, более убедительную интонацию. На телевидении, как и в обыденном живом общении, такие "плохие манеры" неприемлемы. А еще - я очень смешливая. Для диктора-это огромный недостаток. Просто несчастье какое-то. Но на радио, особенно когда работаешь в паре, смешинку легче пережить и скрыть, чем в прямом телевизионном эфире... Долгое время моим партнером на радио был замечательный и очень известный диктор Эммануил Михайлович Тобиаш, также "страдавший этим профессиональным недугом". И вот однажды, пока он читал, в ожидании своей очереди я, сидя в маленьком кресле на полозьях, до того раскачалась, что неожиданно рухнула на пол. Грохот был страшный. Как Тобиаш остался невозмутимым, я до сих пор не понимаю. Ну, довели мы передачу до первой паузы. Только собрались насмеяться вдоволь - начальство тут как тут. Что случилось? Эммануил Михайлович как истинный рыцарь собрался взять всю вину на себя.
- Ничего особенного, - говорит, - у меня карандаш упал... Тут я начала хохотать и чувствую - не могу остановиться...
- Карандаш упал! А в карандаше килограммов семьдесят, как минимум... Начальство ничего не поняло. И слава Богу!
А если серьезно, то на радио у меня было больше возможностей проявить себя, оторваться от обязательного текста, поимпровизировать, поговорить со слушателем. Старшее поколение помнит такую передачу - "Театр у микрофона". Я вела ее в прямом эфире. А еще мне довелось вести прямые трансляции лучших спектаклей - быть "глазами радиослушателей", рассказывать им, что происходит на сцене, когда действующие лица молчат. После знаменитой премьеры "Анны Карениной" во МХАТе режиссер-постановщик Владимир Иванович Немирович-Данченко прислал на радио свою личную благодарность "Диктору Высоцкой за сотрудничество". Горжусь до сих пор...
"Мне судьба послала это величайшее счастье"...
- Ольга Сергеевна, вам вместе с Юрием Борисовичем Левитаном довелось вести последний "военный эфир" Великой Отечественной. А сколько их было всего и какими они были для вас?
- Вообще-то, это - чудо, что мы с Юрием Борисовичем оказались работавшими в ту ночь с 8-го на 9-е мая. Расписание работы дикторских групп составлялось заранее, и как тут не поверить, что мне судьба послала это величайшее счастье одной из первых произнести в эфире такое сладкое слово ПО-БЕ-ДА!.. Я пришла в студию в 9 часов вечера 8-го мая, чтобы вести "салютный концерт". Был такой порядок: после сообщения об освобождении очередного города гремел салют и передавался праздничный (салютный) концерт... И вот в ту ночь казалось, что "салютному концерту" не будет конца - все время зачитывались все новые и новые приказы о взятых немецких городах, небо Москвы озарялось салютом, в эфире я объявляла очередные концертные номера...
Казалось, что сам воздух в студии раскален. С таким напряжением все мы ожидали самого важного сообщения. О том, что такое сообщение непременно будет, догадывались и радиослушатели. Звонили и требовали не тянуть. Левитан вошел в студию около двух часов ночи. Я поняла, какой документ он держит в руках и у меня как-то сразу перехватило дыхание. Юрий Борисович зачитал Сообщение ТАСС о капитуляции фашистской Германии. Мне предстояло сообщить слушателям описание церемонии капитуляции. Я это сделала с большим подъемом. Очень хотелось в конце добавить от себя: "Дорогие! Милые! Вот и дождались! Войне - конец!"
Такие же эмоции я испытала, наверное, еще всего лишь один раз в июне того же 45-го года на Параде Победы. Весь день шел теплый летний дождь, который кто-то очень точно назвал "невыплаканными слезами тех, кто не дожил до Победы".
  •  Литература
  •  Программы
  •  Поиск
  • Форум